ACTA SLAVICA IAPONICA

Volume 16 (1998)

Cоциально-экономические аспекты миграционных про-
цессов в независимых государствах Центральной Азии


Бахтиёр Исламов
Введение
1. Положение русских в Узбекистане к началу 1990-х годов
2. Узбекистан: Миграция населения в 1990-е годы
3. Миграция в республиках Центральной Азии
Заключене
Notes

1. Положение русских в Узбекистане к началу 1990-х годов
(на примере Ташкента)

1.1. Национальный состав города Ташкента
В данной части статьи ограничимся лишь основными, на наш взгляд, итогами, которые вытекают из обширных материалов этносоциологических исследо-ваний по Ташкенту — самой крупной среди столиц и городов Центрально-Азиат-ских республик, где сосредоточена значительная часть русского и русскоязычного населения Узбекистана.
В Ташкенте, количество жителей узбекской национальности в конце 80-х годов составляло меньше половины населения, количество жителей не титульной национальности составляло 56% населения города. За период 1979-1989 гг., в городе выросла доля узбеков на 3%, казахов на 5% (главным образом приехавших из Южного Казахстана), при сокращении доли русских на 4%, татар на 1% и других национальностей на 3%. Доля таджиков, как в Ташкенте (1%), так и в целом по республике (4%) оставалась стабильной. Тенденция увеличения доли узбеков и сокращения русских и других национальностей в г. Ташкенте, обнару-жившая себя в 1980 годы, усилилась в 1990-е годы. И в 1992 г., доля узбеков составила 53%, т.е. чуть больше половины, а доля русских - 29%, других национальностей - 18%. Представительство русских, начиная с конца 70-х годов, система-тически снижалось, тем не менее в 1992 г. здесь проживали 701 тыс. русских из 1,653 тыс. людей этой национальности в республике.5
Удельный вес русских в Ташкенте, хотя и сократился, но все же значителен, особенно если сравнить с данными в целом по республике. Доля других национальностей за последний период в столице также уменьшилась, но эти изменения, как и на предыдущих этапах, были соразмерны сдвигам, происходящим в целом по Узбекистану.
Ташкент был и остается по национальному составу одним из самых "интер-национальных городов" мира, где проживают представители более ста различных наций и этнических групп. Кроме того, наиболее выпукло демонстрирует происходящие в республике и регионе миграционные процессы. И в этом отно-шении он представляет собой особый интерес для рассматриваемой темы.
Для того, чтобы оценить значимость этих изменений, достаточно сопоставить приведенные данные, свительствующие о существовавшем в это время объективном положении вещей, с субъективными намерениями эмигрировать.

1.2. Объективное положение вещей: труд, доходы, жилье и качество жизни
В занятости населения города Ташкента по отраслям народного хозяйства, а также в разрезе участия в них узбеков и русских, можно выявить следующие тенденции, происшедшие в 1980-е годы и начале 1990-х годов.
В начале 80-х годов, русские преобладали в органах управления (на пять пунктов выше узбеков), в сфере материального производства (промышленности, строительстве и на транспорте на 2 пункта), а также среди незанятого населения (на 9 пунктов, главным образом из-за большего количества пенсионеров). Узбеки значительно превосходили русских по доле занятости в сфере обслуживания (на 5 пунктов), среди работников библиотек, поликлиник, школ (на 6 пунктов), а также учащихся (на 5 пунктов). Среди работников научных и творческих организаций доля узбеков и русских среди соответствующих групп населения совпадала и составляла 8%.
В 1991 году, доля русских, занятых в сфере материального производства, продолжала быть выше, чем среди узбеков и в среднем по городу. Однако, доля русских, занятых в сфере управления, значительно уменьшилась (с 7 до 2%) и выравнялась с аналогичными показателями среди узбеков и других национальностей г. Ташкента. Весьма примечательным стало значительное увеличение доли русских, занятых в научных и творческих организациях, составив 14% от общего количества русских (что было на 9 пунктов выше, чем среди узбеков). Доля пен-сионеров среди русских почти выравнялась со средними показателями по городу, а разрыв среди доли учащихся увеличился.
Среди узбеков, доля занятых в сфере обслуживания и работников библиотек, поликлиник, школ продолжала значительно превышать аналогичных показателей, характеризующих доли русских и других национальностей, работающих в этой сфере. Однако доля научных и творческих работников в 1980-е годы почти в 2 раза уменьшилась. За рассматриваемый период времени, среди узбеков также значительно увеличилось число незанятого населения почти в 2 раза с 16 до 31%, особенно среди женщин. Это свидетельствовало не только об увеличении коли-чества узбеков пенсионного возраста, но и о резком повышении доли домохозяек среди трудоспособного населения. И это происходило в условиях, когда количество детей в узбекских семьях, проживающих в Ташкенте, сокращалось. А разрыв между долей учащихся среди узбеков и других национальностей населения столицы Узбекистана почти выравнился или изменился в пользу последних, если не включать в эту категорию русских. Доля узбеков, занятых в сфере материального производства, несколько уменьшилась, хотя и оставалась достаточно высокой. Промышленность, строительство и транспорт продолжали обеспечивать работой более половины всех занятых узбеков г. Ташкента.
По социально-профессиональному уровню, доля узбеков-работников физического труда была выше средней по городу Ташкенту, а занятых умственным трудом ниже. Однако, доля узбеков квалифицированных работников физи-ческого труда была выше средней, а доля специалистов-работников умственного труда средней и высокой квалификации совпадала со средней величиной в целом по городу. А доля русских, занятых умственным трудом незначительно превы-шала среднюю величину, главным образом за счет специалистов средней квали-фикации. Доля русских среди работников физического труда была на два пункта ниже по сравнению со средней величиной общего количества занятых физическим трудом, так и среди квалифицированных работников этой категории.
По социально-профессиональному статусу родителей, в целом по городу Ташкенту за период 1979/80-1991 гг. наблюдалось уменьшение числа лиц высокой квалификации работников физического труда (сокращение на 8 пунктов). В эти же годы выросла доля специалистов (работников умственного труда) высокой квалификации, с одной четвертой до почти одной трети от общего количества занятых. Интересно отметить, что это произошло главным образом за счет сокращения женщин занятых физическим трудом (на 13 пунктов) и увеличения их доли среди специалистов высокой квалификации и руководителей, причем рост доли женщин-узбечек в этой категории (+12) значительно превосходил рост доли женщин русской национальности (+5). Более того в 1980-е годы возникла новая тенденция в узбекских семьях города Ташкента, в которых оба родителя работали, когда по социально-профессиональному статусу матери стали зачастую превосходить отцов, намного в большей степени занятых физическим трудом (разница + 27 пунктов) и намного меньше квалифицированным физическим трудом (разница –17 пунктов).
Длительность проживания в Ташкенте и профессиональный статус.В начале 1980-х годов доля уроженцев Ташкента составила 57%, причем каждый четвертый из пятерых узбеков проживавших в столичном городе родился в нем, а количество уроженцев среди русских составляло меньше половины. (Больше половины русских прибыли в Ташкент в годы второй мировой войны и после землетрясения 1966 года).
Приток русских в 1980-е годы в Ташкент уменьшился и начал уступать их оттоку, а число узбеков, прибывающих в Ташкент из других регионов республики, увеличилось. И как следствие доля узбеков-уроженцев Ташкента сократилась, в то время, как доля русских-уроженцев увеличилась с 49 до 62%, при общем увеличении количества уроженцев с 57 до 68%. Эта тенденция свидетельствовала о том, что отток из города Ташкента в основном охватил неуроженцев среди русских и других национальностей, доля которых сократилась как в общем коли-честве населения г. Ташкента, так и среди соответствующих национальных групп.
Что касается социально-профессионального статуса, то к началу 1980-х годов, доля узбеков среди работников умственного труда высокой квалификации была выше среди уроженцев, а вновь прибывшие узбеки в город Ташкент пополняли в большей степени армию работников квалифицированного физического труда и умственного труда низкой и средней квалификации. Однако в 80-е годы и в начале 90-х годов доля приезжих узбеков была значительно выше уже среди лиц умственного труда высокой квалификации.
Среди русских, пополнение происходило главным образом за счет лиц физического труда. Поэтому доля русских-уроженцев г. Ташкента значительно стала превосходить среди лиц умственного труда, особенно высокой квалифика-ции. Обе тенденции вели к тому, что в 1990-е годы усилилась проблема нехватки в г. Ташкенте лиц физического труда средней и высокой квалификации, а также специалистов низкой и средней квалификации при наметившимся избытке лиц неквалифицированных работников физического труда, и лиц высокой квалификации умственного труда.
По исходной территории миграции, половина всех мигрантов, прибывших в Ташкент в 1991 году, составляли жители самого Узбекистана, а другая половина из России и других (главным образом соседних) республик бывшего СССР. Большая часть прибывших из Узбекистана и других республик составляли мужчины, а из России число женщин намного превышало число мужчин-мигрантов. В возрастном отношении, мигранты из Узбекистана составляли подавляющее большинство в группах от 18 до 49 лет; из России доля удельного веса лиц в возрасте от 30 и старше превышала доли мигрантов в возрасте от 18 до 29 лет; а приезжие из других союзных республик составляли почти половину всех лиц в возрасте 50 лет и старше.
Среди всех узбеков, мужчин и женщин, приехавших в Ташкент, подавляющее большинство ранее проживали в самом Узбекистане или в других (главным образом Центрально-Азиатских) республиках и только 3% в России, в основном в студенческие и аспирантские годы. Среди русских около половины приехало из России, и более половины из других республик и самого Узбекистана. Доля узбеков из Узбекистана в старших возрастных группах незначительно превышала, а в младшей группе уступала, средней величине (отклонения в пределах +,– 2 пункта). Из России были представлены лишь группы от 18 до 29 лет, а также 50 и старше лет, а из других республик больше были представлены группы от 18 до 49 лет, нежели группа 50 лет и старше.
Больше половины русских, прибывших из России, составили женщины, особенно в возрасте от 18 до 29 лет и от 30 до 49 лет. Среди прибывших мужчин и женщин из других республик, больше половины составляли лица от 50 лет и старше, около одной четвертой от количества всех русских, прибывших в Ташкент в возрасте от 18 до 29 лет и всего 7% в возрасте от 30 до 49 лет.
Динамика мигрантов: город-село. Около двух третей всех новых жителей, прибывших в город Ташкент в конце 1970-х годов, представляли собой выходцев из других городов. Этот показатель среди русских мигрантов был даже несколько выше. А среди мигрантов узбеков доля горожан составляла чуть более половины.
В 1991 году, доля мигрантов из сельской местности увеличилась на 5 пунктов, достигнув почти 40% в целом, а среди узбеков этот показатель составил 54%, т.е., больше половины. Однако подавляющее большинство русских, приблизительно каждый второй из трех мигрантов, все еще составляли жители городов.
Жители столицы Узбекистана, как и других городов бывшего СССР, не отличались высокой социальной мобильностью. Продвижение по должности происходило медленно и имело место на протяжении достаточно длительного времени. Более мобильными были мужчины в возрасте от 18 до 29 лет, а также представители умственного труда по сравнению с лицами физического труда. Что касается женщин, несмотря на увеличившийся их социальный статус, продвижение по службе все еще происходило медленнее.
Показатели по жителям русской национальности свидетельствуют, что они в целом были менее мобильны если брать промежуток времени 5 лет (–2 пункта), и более мобильны за 10 лет (+1), а также успешнее в своей карьере (на +3 пункта) в этом временном отрезке по сравнению с узбеками. Жители узбекской национальности были мобильнее русских в группах лиц в возрасте от 18 до 49, а также среди лиц умственного труда и среди женщин.
Среднемесячные заработки жителей русской национальности г. Ташкента были значительно предпочтительной по сравнению с узбеками, как в начале 1980-х годов, так и особенно в 1991 году.
Доля русских, принадлежавших к группе с низкими заработками была значительно ниже (–7 пунктов), а в группе с высокими заработками6 намного выше (+6) средних показателей по городу в 1979/80 г. и это положение даже улучшилось к 1991, когда разрыв стал составлять (–11 пунктов) и (+15).
В свою очередь, доля узбеков с низкими доходами была значительно больше (+11), а с высокими доходами значительно меньше (–10) по сравнению с аналогичными показателями в целом по Ташкенту в 1979/80 г. Это положение ухудшилось и в части доли узбеков с низкими доходами (+13), а среди лиц с высокими доходами еще в 1991 году, когда разрыв уже составлял (–13 пунктов).
Доля узбеков со средним заработком несколько увеличилась в 1980-е годы и соответствовала среднестатистическому показателю по Ташкенту в 1991 году.
В доходах на одного члена семьи, дифференциация между узбеками и русскими еще более увеличивается в пользу последних. Это объясняется тем, что не только заработки у узбеков были меньше, но и тем, что узбекские семьи более многочисленные, а главное в них было большее количество иждивенцев (детей и домохозяек). Количество узбеков с низкими доходами на одного члена семьи увеличилось с 33% (+15 пунктов по сравнению со средними показателями по Ташкенту) до 72% (+31 пункт), а с высокими доходами сократилось с 29% до 9% в 1991 году по сравнению с 1979/80 г. За этот же период времени доля русских с низкими доходами на одного члена семьи сократилась с 9 % (–9 пунктов по срав-нению со среднестатистическим показателем) до 7% (–34 пункта); а с высокими доходами хотя тоже сократилось с 65 до 44%, но в меньшей степени по сравнению с другими национальностями, о чем свидетельствует увеличившийся разрыв по отношению к среднестатиститескому показателю с (+11) до (+16).
И, в отличие от узбеков со средними доходами на одного члена семьи, доля которых сократилась значительно с 38% (+8 пунктов) до 19% (–12 пунктов); доля русских этой категории увеличилась с 26% (–4 пункта) до 49% (+18 пунктов).7
Все это свидетельствует об абсолютном и относительном ухудшении материального положения узбекских семей за рассматриваемый период. Положение русских с точки зрения доходов было намного лучше по отношению к жителям узбекской и других национальностей города Ташкента. Что касается абсолютного жизненного уровня, в условиях ускорявшейся инфляции особенно в конце 1980-х и начале 1990-х годов, то он упал у всех жителей, включая и русских. И само деление на семьи с низкими и высокими доходами имеет условный характер, применимый лишь в рамках бывшего СССР, но не сопоставимый с доходами в высокоразвитых странах.
Однако факт остается фактом, что жители русской национальности г. Ташкента имели более высокие денежные доходы, чем узбеки или представители других национальностей, проживавших в столице Узбекистана.
Жилищные условия в городе Ташкенте на протяжении более чем 10 расс-матриваемых лет изменились в целом незначительно. 89% жителей, как проживали в 1979/80 г., так и продолжали жить в 1991 году в отдельном доме или квартире, а 11% испытывали огромные неудобства, проживая в коммунальной квартире, общежитии или снимая в аренду комнату у посторонних людей.
Более половины узбеков (58% в 1979/80 г. и 54% в 1991) жили в отдельных домах и более четверти (26 и 28%) в отдельных квартирах. Зачастую, особенно в отдельных домах, жили совместно несколько поколений.
Русские значительно улучшили свои жилищные условия за счет получения отдельных квартир со всеми удобствами в современных микрорайонах; количество этой категории жильцов увеличилось с 68 до 91%. И только 5% русских, в основном преклонного возраста, продолжали жить в своих старых отдельных домах и 1% в коммунальных квартирах.
Напротив, количество узбеков, поселившихся в коммунальных квартирах, в основном приезжих из других регионов и занятых физическим трудом, увеличилось с 9 до 14 %.
3% горожан (4% среди узбеков и 3% среди русских), в основном лица в воз-расте от 18 до 29 лет, проживали в общежитиях либо арендовали комнату.
По объему полезной площади на одного человека, жилищные условия жителей города Ташкента несколько улучшились. Количество семей, имеющих на одного человека 10 и более квадратных метров, увеличилось на 11 пунктов, сократилось число проживающих в плохих (на1 пункт) и средних условиях (на 10 пунктов).
Однако улучшение жилищных условий произошло опятьтаки, главным образом, у русских (у которых вышеприведенные показатели соответственно изменились на 19, 3 и 16 пунктов). В то время жилищные условия узбеков практически не изменилось: свыше 40% (44% в 1979/80, 43% и 1991 г.) проживали в плохих, очень стесненных условиях, чуть более трети (37 и 38%) проживали в средних условиях, и менее одной пятой (19%) как в начале, так и в конце расс-матриваемого периода проживали в более или менее сносных условиях.
Разрыв между жилищными условиями русских и узбеков, очевидный уже в начале 1980-х годов, стал еще более разительным к 1991 году, не только с точки зрения жизненного пространства, но и оснащенности коммунальными удобствами (газом, канализацией, водопроводом, горячей водой, паровым или водяным отоплением, ванной).
Узбеки продолжали значительно уступать и в качестве жизни, имея в своих семьях гораздо меньше предметов домашнего обихода (мебельных гарнитуров, стиральных машин, проигрывателей, холодильников, телевизоров, радиоприемников, швейных машин, стереосистем, цветных телевизоров, видеомагнитофонов, пианино).
Незначительное преимущество узбеки города Ташкента имели лишь в наличии у них чуть в большей мере садово-огороднических участков и личных подсобных хозяйств(в основном незначительных размеров до 0,15 га - 88%, 10% до 0,5 га, 2% больше 0,5 га). Это давало определенные возможности многодетным семьям увеличить количество потребляемых овощей и фруктов, а также их денежные доходы в результате продажи части выращенных продуктов на колхозно-ко-оперативном рынке.


1.3. Субьективная оценка происходивших перемен
Несмотря на более высокий социально-профессиональный статус и значительно более высокие денежные доходы, русские жители Ташкента выражали меньшую удовлетворенность работой и заработком, как в 1979/80 г., так и в 1991 г. Различие в этом отношении, имевшееся между узбеками и русскими, за рассматриваемый период значительно увеличилась: удовлетворенность работой с 4 до 37 пунктов, и удовлетворенность заработком с 11 до 13 пунктов в пользу первых.
Отмечая корреляционную зависимость между степенью удовлетворенности работой и степенью удовлетворенности заработком, необходимо подчеркнуть, что она далеко не является стопроцентной, и что первая зависит и от других факторов, таких как оценка изменений происшедших на работе, оценка своего влияния в коллективе, формальное и не формальное лидерство и т.д. По всем этим параметрам неудовлетворенность среди русских была значительно выше, чем среди узбеков и представителей других национальностей г.Ташкента.
Вместе с тем возможности трудоустроиться в г. Ташкенте, для всех категорий лиц независимо от возраста, пола, социально-профессионального статуса и национальности, усложнились в 1980-х годах. Так в 1991 году, количество жителей, считающих, что устроиться на аналогичную работу будет трудно в случае ухода с занимаемой должности из-за неудовлетворенности работой или заработком, удвоилось с 22 до 44%. Особенно этот вопрос остро стоял среди лиц умственного труда русской национальности, более половины (55%) которых считали, что устроиться на новую работу трудно, и только 8% все еще рассчитывали, что есть большой спрос на них. Эти показатели были значительно выше, чем среди аналогичной категории работников узбекской и других национальностей. Положение лиц физического труда все еще отличалось тем, что хотя и спрос несколько сократился, но тем не менее был достаточно высоким; 72 и 73% лиц русской и узбекской национальности этой категории все еще считали, что устроиться на работу легко или по крайней мере можно.
1991 год был ознаменован началом глубоких социально-экономических перемен, связанных с переходом к рыночной экономике. В связи с этим особо остро стоял вопрос об отношении к частной собственности. Жители города Ташкента, занятые физическим и умственным трудом, имели отличающиеся мнения как среди узбеков, так и среди русских: лица умственного труда более положительно относились к частной собственности. В это время все категории лиц узбекской национальности как физического так и умственного труда имели более позитивное отношение к частной собственности на промышленные пред-приятия и землю. В целом, горожане Ташкента более определенно (+1), позитивно (+12) и менее негативно высказывались в пользу частной собственности на землю, чем на промышленные предприятия. Тем не менее, в отличие от русских, более половины узбеков и представителей других национальностей положительно отозвались и по поводу частной собственности и на промышленные объекты.
Неудовлетворенность русских жителей города Ташкента работой медицин-ских учреждений, торговли, транспорта, совокупными культурно-бытовыми условиями резко усилилась, намного опередив соответствующие оценки узбеков и представителей других национальностей и достигнув критически высокого негативного уровня к началу 1990-х годов.
Объективно в условиях застоя начала 1980-х годов, а затем провала перестройки жизненный уровень упал у значительного большинства населения во всех республиках. Качество жизни ухудшилось у всех, но больше потеряли те, кто больше зависел от бюджетного финансирования, т.е. русские. Кроме того, Центр начал терять бразды правления, рос государственный и бытовый национализм.
Все это не могло не сказаться и на общей субьективной оценке изменений в собственной жизни. В 1991 году только незначительное количество русских (2%) считало, что с течением времени их жизнь становится лучше.
Принятие закона о государственном статусе узбекского языка у лиц русской национальности имело совершенно очевидную реакцию. Ведь подавляющее большинство русских (по оценке авторов социологических исследований до 70-75%) не знало узбекского языка.
В результате, значительно усилилась ориентация у этой части населения на переезд из Ташкента. Если в 1979/80 только 15% русских изъявляло намерения переехать в другие города (12%) или в сельскую местность (3%), то в 1991 эти цифры более чем удвоились. Только 60% русских не высказывались открыто за переезд, 34% хотели переехать в другие города и 6% в село. Особенно остро этот вопрос начал стоять перед работниками умственного труда (45%), многократно больше чем у узбеков аналогичной категории (12%). Эти настроения особенно преобладали среди лиц русской национальности в возрасте от 30 до 49 лет (44%) и от 18 до 29 лет (40%), которые преимущественно намеревались переехать в другие города.
Разумеется, после распада СССР, на настроение русских оказывали влияние не только социально-экономические, жилищно-бытовые и культурные факторы, но и приобретение политической независимости Узбекистана. Хотя в 1991 году у 25% русских представление о родине были связаны с Узбекистаном (22% с Россией, 54% со всем Советским Союзом), тем не менее 98% русских считало, что наиболее целесообразный путь развития республики в составе Союза, и только 2% - вне Союза.
Исходя из этих и ряда других соображений (потеря особого статуса, чувства общего дома и неопределенность перспектив и т.д.) считалось, что будет резко возрастать количество желающих уехать особенно среди русского и русскоязыч-ного населения. Сопоставление этих прогнозов с реальным положением вещей и данными имеющейся статистики могут прояснить конкретную ситуацию в республике.